Он вопил: - Я хороший и юный;
Рот слюною дымился, как решетка клоак...
И взбегал на череп, как демагог на трибуну,
Полновесный товарищ кулак.
А потом, когда утренний день во весь рост свой сурово
И вокруг забелело, как надевши белье,
На линейках телеграфных проволок
Еще стыла бемоль воробьев, -
Огляделись, и звонкие марши далече
С зубов сквозь утро нес озноб,