- Живе, - отвечала Прасковья Тарасовна и вышла из покоя, а за нею и Марина последовала.
- Вы мою просьбу переборщили, Карл Осипович. Я просил вас рекомендовать для детей наших учителя, только не бойкого, а вы привезли какого-то дида.
- Ничего лучше быть не может для обучения алфавиту малых детей, Никифор Федорович, - говорил Карл Осипович. - Для этого нужен только говорящий автомат, больше ничего. А где вы найдете, позвольте вам сказать, лучше этого экземпляр? Это просто золото для ваших малюток.
- Быть по-вашему. Так мы сегодня только уговоримся, а с завтрашнего дня и начнем с богом.
- А почему же не сегодня? - спросил Карл Осипович.
- Потому, - не во гнев вам будь сказано, - что горбатого только могила исправит. Вы, что с вами не делай, как родились немцем, так и в могилу сойдете тем же немцем.
- А вы, небось, пойдете в могилу турком или французом?
- Я - дело другое. Я, слава богу, живу дома, а вы, Карл Осипович, на чужой стороне, следовательно, и не должны забывать, что у нас сегодня большой праздник, а в нашем приходе еще и храмовой.
- Так вы, значит, едете помолиться богу? Хорошее дело, а я привезу вам его завтра рано. Насчет же условий мы уже с ним условились: карбованец в месяц и два гарнца пшена, а по окончании азбучки - халат хоть какой-нибудь да пару сапогов. Согласны?
- С удовольствием. - И они расстались.