Божеский бас, - говорил про себя Степан Мартынович.
- Якбы не бас, то б свыней пас, - заметила шинкарка. - Пьяныця непросыпуща.
- Оно так, но, жено, басы такии и повинны быть.
- И вы тоже бас? - спросила шинкарка.
- Нет, я не владею ни единым гласом.
- И добре робыте, що не владеете. .Через полчаса явился опять в шинок с пустой флягой Степан Мартынович, и шинкарка, наполня ее, про себя сказала: - От пьють, так пьють! - Возвратясь под вербу, он поставил флягу около баса и сам лег на траве вверх брюхом, подражая боговдохновенному басу. Бас же, не говоря ни слова, налил стакан водки и вылил ее в свою разверстую пасть, пощупал траву около половинки огурца и поднес пустые пальцы ко рту, пробормотал: - Да воскреснет бог! - и, обратясь к Степану Мартыновичу, сказал почти повелительно:
- Дерзай! - и Степан Мартынович дерзнул. Бас и себе дерзнул и уже не искал закуски, а только щелкнул языком и проговорил:
- Эх! Якбы тепер отець Мефодий. От бас - так бас! А все-таки мене не перепье!
И он выпил еще стакан. Фляга опять была пуста. Он посмотрел на Степана Мартыновича и показал на шинок, но Степан Мартынович побожился, что у него ни полпенязя в кишени. Тогда бас бросился на него и, схватя его за руку, вскрикнул:
- Брешешь, душегубец, бродяга! Ты паству свою покинул без спросу владыки и блукаешь теперь по дебрях та добрых людей грабишь. Давай кварту, а то тут тоби и аминь!