Я не описываю вам нечистоты и смрада, возмущающих душу и вечно сущих во всех казармах. Не читайте, маменьке, ради бога, этого письма: она, бедная, не перенесет этого тяжкого удара. На нарах в толстой грязной рубахе сидел Зося и, положа голову на колени, как "Титан" Флаксмана, пел какую-то солдатскую нескромную песню. Увидя меня, он сконфузился, но сейчас же оправился и заговорил.
- Это ты, брат Ватя?
- Я.
- А это я, - -сказал он, .вытягиваясь передо мною во фронт.
Меня в трепет привело его непритворное равнодушие. Я был ошеломлен его ответом и движением и долго не мог сказать ему ни слова, а он всё стоял передо мною навытяжку, как бы издеваясь надо мною. Наконец, я собрался с духом, спросил его, не нужно, ли ему чего-нибудь.
- Нужно, - отвечал он, не переменяя позиции.
- Что же тебе нужно?
- Деньги!
- Но я много не могу тебе предложить.
- Сколько можешь.