— Садись, небого, на ослон, поближе к столу.
— Спасыби вам! — и наймичка подошла к столу и посмотрела на колыбель, переменилася в лице, и две крупные слезы скатилися с ее исхудалых щек. Яким заметил это и спросил:
— Что, небого, може, и у тебя дытына е?
— Было, да господь себе взял.
— Так, так. Значить ты, небого, вдова?
— Ни, московка…{19} — проговорила сквозь слезы наймичка.
— Так, так… а как тебе зовуть, небого?
— Лукия…
В это время проснулся ребенок и заплакал. Старый Яким принялся колыхать, припевая:
Е…е, люлi