— Лошадь не моя, добрые люди позычыли.
— Добрые люди, спасыби им! Побудь ты, моя голубочко, недолго дома, а я сбегаю тоже к добрым людям, не добуду ли чего к обеду. Ведь ты знаешь, как я живу — где день, где ночь.
— Возьми у меня денег, за деньги скорее достанешь, нежели выпросишь.
— Правда! Правда твоя, голубко сыза, — и она взяла у нее копу грошами. — От теперь можно и на свежую рыбку рассчитывать, и на олию, и на все доброе. Хозяйнуй же, моя рыбко, я духом вернуся.
И она выбежала из хатки.
Зазвонили к часам, — хозяйка не возвращается в свою господу. Уже на шестый и на девятый звонят, — ее все нету. Лукия хотела замкнуть хатку и идти в церковь. Но, горе, и засунуть нечем, не то чтобы замкнуть. Делать нечего, нужно дождаться, хату нельзя так оставить. Хоть, правду сказать, вору там совершенно нечего было делать. Наконец, далеко уже за полдень, пришла и хозяйка. Правда, она принесла, кроме съестных припасов, четыре свечи и даже кое-что из посуды, как то: две ложки и что-то вроде черепка. И несмотря на все эти покупки, и сама еще была навеселе. Бедняжка-таки не утерпела, забежала к своей щирой приятельке-шинкарке.
— Вот тебе, моя голубка сыза, — сказала она скороговоркою, — вот тебе и все наше господарство. Теперь заходымося варить обедать.
— Вари вже ты без мене, — сказала Лукия улыбнувшись. — Вари, а я пойду до церкви.
— Разве уже дзвонылы?
— Скоро зазвонять.