— Знаешь! Ей-богу, знаешь! Скажи мне, моя голубко, моя матынко! — и он схватил ее за руки.
— Марта, — отвечала Лукия тихо.
— Ни, не Марта, я знаю, что не Марта! Я знаю, что я байстрюк, подкидыш!
Лукия схватила его за руку, сказавши:
— Молчи! кто-то идет! — и вышла быстро из хаты.
«Она, верно, знает», — подумал Марко и вышел вслед за нею.
Дождавшися весны, Яким поручил все хозяйство Лукии, а сам, по обещанию, поехал в Киев, взяв и Марка с собою.
Лукия не пропускала ни одного воскресенья, чтобы не побывать в селе, и после обедни всегда заходила к матушке и после обеда долго с нею беседовала наедине. Она расспрашивала попадью о своей будущей невестке и узнала, что она честного и хорошего роду и что про нее дурной славы не слыхать. Наконец, она через попадью и сама с нею познакомилась и увидела, что сын и попадья говорят правду.
Через месяц Яким с Марком возвратилися на хутор и навезли разных дорогих гостинцев своей наймичке. А для себя привезли, кроме синего сукна и китайки, Ефрема Сирина и Житие святых отец за весь год.
Дни летние и длинные вечера осенние Марко читал святые книги, а Яким слушал и обновлялся духом. Он пришел в свое нормальное положение, подчас не прочь был послушать, как отец Нил играет на гуслях и как отец диакон поет Всякому городу нрав и права{32} и прочее такое. Только всегда приговаривал: