Назар А я думал, ты добрый.
Гнат А я думал, ты казак, а ты, вижу, — баба!.. Ну, скажи мне, что это ты сходишь с ума? Где у тебя твой ум? Стоит ли женщина, будь она хоть дочкой немецкого цезаря, стоит ли она такого дорогого добра, как мужской ум?
Назар Стоит.
Гнат Враки! Ты знаешь, в какую цену поставил царь Соломон золотой плуг? При нужде, говорит, кусок хлеба дороже, чем золото. А я скажу, чарка горилки казаку милее всех женщин на свете!
Назар Морочишь ты меня, Гнат, а мне теперь так нужен преданный друг.
Гнат Ладно. Я и есть этот друг, потому что говорю тебе правду. А если хочешь, я для тебя и врать начну. Все, что хочешь.
Назар Не смейся, а говори толком, что же мне, по-твоему, делать. Тебе можно и говорить и думать.
Гнат Вот что. Прежде всего выпей горилки. Она и без меня наставит тебя на ум. ( Наливает рюмку. ) Не забыл ли ты, как умно рассуждает латинский пиит…{4} как его… ну, тот, за которого меня в Братстве попарили розгами, когда отец ректор нашел у меня за голенищем его премудрые вирши. Он говорит: «Все пустяки, кроме горилки, а иногда и женщина — кстати». Вот как-то! ( Выпивает. )
Назар ( презрительно ) Жалкий ты, несчастный человек! Я думал, что в тебе есть хоть крошка добра, а в тебе нет даже и того, что есть у скотины. О, если бы ты мог заглянуть сюда ( указывает на сердце ), куда сам бог не заглядывает! Да нет! Может, ты только так говоришь… Друг ты мой добрый, мой верный, ведь плакал же ты когда-нибудь: плачь со мною теперь, хоть притворяйся, да плачь. Не мучай меня. У меня от горя сердце рвется! Пусть уж черти смеются в аду: им любо… А ты все же человек… ( С участием смотрит на него. )
Гнат Верно, я человек, я мужчина, а ты и в самом деле баба, еще раз тебе говорю: черт знает, из-за чего убиваешься!