— В какой? Вон, что в селе.
— Пойдем и мы туда.
— А забыл, как онамедни… Хочешь еще?..
Коля вздрогнул и замолчал.
Каждый день Коля прислушивался, но звуки колокола не долетали до его конуры. Наконец, в следующее воскресенье он опять их услышал и радостно воскликнул:
— Опять загудело!
— Так что ж, что загудело!
— Нянюшка! Голубушка! родная ты моя! поведи меня в церковь!
И он так жалобно и трогательно просил ее, что та, наконец, тронулась его мольбами и, приодевши его во что бог послал, повела в церковь.
В продолжение обедни Коля стоял как окаменелый. Его сильно поразило никогда не слыханное пение и чтение, и когда прерывалось то или другое, то он, как бы все еще слушая, тихонько склонял голову и едва заметно улыбался. Обедня кончилась, а он все еще стоял на одном месте и дожидался пения. Наконец, нянька взяла его за руку и вывела из церкви, сказавши, что для него другой обедни не будут петь.