— Преболынущая! И какая мастерица! И какая красавица, просто прелесть! Только она что-то все скучает.
— Молода, ничего больше. А вот что, Юлия Карловна, не сделаете ли вы ей партию? Она мне теперь не нужна, я буду жить в Петербурге, а здесь своя швея только лишняя тяжесть, сами знаете.
— Партия-то ей давно находится, только я без, вас не смела, а написать вам не знала куда, — адрес, что вы оставили покойной Каролине Карловне, затерялся, так вот и не знала, что делать, пока вас самих бог не принес к нам. А партия вот какая, — продолжала она, — кухмистер, на пятьдесят человек стол содержит, все чиновники, по пяти целковых в месяц. Шутка какой капитал, — так нет, не хочет. Примазывается еще к ней какой-то пьянчужка чиновник, правда молодой человек, только, видно, голь-голо. Не знаю, так ли он к ней приходит, или и впрямь сватать хочет, не знаю.
— Лучше было б, если б за кухмистера — верный кусок хлеба, по крайней мере. Ну, а когда не хочет, так, пожалуй, и за чиновника. Я, пожалуй, и приданое маленькое могу дать. Устройте это дело, Юлия Карловна, я вам буду весьма благодарна.
— Постараюся для вас, Марья Федоровна, непременно постараюся. Куда же вы?
— Я пойду, мне пора, — и Марья Федоровна начала собираться.
— Да подождите минуточку, сейчас кофе будет готов.
— Нет, благодарю вас, другой раз. Прощайте! Не забудьте же насчет квартиры.
— Не забуду, не забуду, Марья Федоровна.
И приятельницы расстались.