— Ах она, мужичка! — проворчала Марья Федоровна, — вишь, чего захотела, чиновника! А как возьму в деревню да отдам за пастуха на скотный двор!
— Да то ли еще она толкует, говорит, что она не крепостная девка, а благородная.
Марья Федоровна изменилась в лице.
— Ну, да я ей показала, какая она благородная. Просто-запросто по щекам да заставила молчать.
— И прекрасно, — проговорила Марья Федоровна.
— Да вот еще что: жених-то артачится. Меньше, говорит, тысячи рублей не возьму.
— Ах он, писаришка! Тысячу рублей за крепостной девкой! Да где это видано?
— Да, видишь ты, она и ему натолковала, что она не простая, а благородная.
Марья Федоровна опять смешалась и, подумавши немного, сказала:
— Не возьмет ли он хоть половину?