— Как угодно! Значит, я завтра же могу объявить оберполицеймейстеру насчет Лизы…
Марья Федоровна только взглянула на нее, но не сказала ни слова. Юлия Карловна тоже молчала. Так прошло несколько минут. Потом Марья Федоровна молча встала, сняла со стены образ и, подавая его Юлии Карловне, сказала:
— Клянитесь мне ликом святого мученика Ипполита, что вы завтра же все покончите!
Юлия Карловна произнесла:
— Клянусь, — и даже перекрестилась по-русски. Марья Федоровна вынула из шкатулки пачку депозиток и, отсчитавши тысячу рублей, молча отдала деньги Юлии Карловне, а та так же молча приняла их, пересчитала и, положивши в мешок, сказала:
— До свидания, Марья Федоровна.
— Нет, не до свидания, а совсем прощайте! я завтра уезжаю в деревню.
— Да вы хоть до воскресенья подождите! В воскресенье непременно повенчаем.
— И без меня повенчаете. Прощайте!
— Ну, как хотите. Прощайте, когда не угодно. — И Юлия Карловна удалилась.