— Жаль, я больше полтинника тебе не дам за книги.
— Зачем же вы испортили книгу? — сказал он почти дерзко.
— Чем же я ее испортил? — спросил я.
— Всю ножом изрезали, теперь она не возьмет книги назад. За мое жито мене и быто, — проговорил он едва внятно и замолчал.
— Утро вечера мудренее, — сказал я ему. — Ложись спать, а завтра рассчитаемся. — Он поклонился и вышел.
По уходе фактора я разбудил Трохима, который спал себе сном невинности около чемодана во всем своем промокшем облачении. Велел я ему полуразоблачиться и, войдя в другую комнату, сказал довольно громко, почти крикнул: «А что же щука?»
— Зараз, — послышался прежний женский голос, и через минуту явилась та же самая курчавая запачканная жидовочка.
— Что щука? — повторил я.
— Уже готова, только на стол поставить, — проговорила жидовочка.
— Ставь же ее на стол скорее, да не забудь и водку поставить. — Жидовочка ушла и вскоре опять явилась со щукою и с осьмиугольным штофом с какой-то буро-красноватой водкой.