Уже на рассвете в лесу (в землянке было душно, и обоим не спалось в эту ночь) они сидели, тесно обнявшись, на старой, сваленной ветром сосне. И впервые после того, как они стали мужем и женой, Галя заговорила о будущем.
— Петя, — сказала она. — Ну вот, кончится война, кончим мы партизанить, что будем делать? Где будем жить?
— Дома, — простодушно ответил Петр, разумея под домом родной городок.
— Учиться начнешь? — осторожно спросила она, деликатно подводя его к тому вопросу, который ее беспокоил.
— Не знаю. Еще не думал, — ответил Петр, обрадовавшись, что в темноте Галя не заметит, как он покраснел. — До этого еще дожить надо.
— Доживем, Петя. — произнесла она. — Факт, доживем! Очень нужно дожить. А я уже теперь думаю, как тогда жить будем.
— Ну как? Как все люди живут…
— Люди живут по-разному… Разные бывают люди.
— Нет. — уверенно сказал Петр. — Нет, не может быть! После такой войны, после такого горя… Нет, Галчонок, зря ты это. Люди будут хорошо, правильно жить. Конечно, я говорю про наших, советских людей. Возьми, к примеру, хоть меня. Я ведь знаю: ты еще боишься за меня. Верно ведь, боишься?
— Нет, Петя, не то что боюсь…