— Нашли, кого обожать! — презрительно засмеялась Костырина. — Я понимаю, Андрея Андреича или Евгенью Саввишну, а то немку ка кую-то!
— Не какую-то, а умную и добрую, — воскликнула Мурочка.
— Чем же она так добра и умна? Просто фрейлейн, и больше ничего, — сказала Софронович. — Все равно, как бонна.
Люсенька подняла голову и промолвила краснея:
— Даже не верится, что это говорит гимназистка.
— Почему же не верится?
— Так могут думать только необразованные какие-нибудь. Доротея Васильевна трудится, учит нас, уже не говоря о том, что она о нас заботится и ласкает, как родная.
— Из-за денег и учит и ласкает.
— Оставь их! — вскричала Грачева. — Они там все в общежитии заискивают, ужасные подлизы… Зато им и делают поблажки.
— Заискивают? — вскричала Валентина, сдвинув грозно брови. — Кто это видел?