Большие часы в его комнате как раз били двенадцать.
— Можно? — спросила она, приотворив двери и заглядывая к нему.
— Да это, кажется, моя Марья Николаевна? — сказал Александр Максимовичу глядя на нее поверх очков, которые сползли ему на кончик носа. — Пора, матушка, пора. Загостилась.
Мурочка подошла к нему и поздоровалась.
— Мне было очень хорошо, но я соскучилась о вас, — сказала она. — И Дон-Карлоса еще не кончила. Можно?
— Можно. Только сначала расскажи деду про свои приключения.
Как приятно было опять видеть эту комнату, заставленную до потолка книгами, видеть опять дедушку в его большом кресле у стола, где лежали книги и знакомая колода карт. Только жалко было дедушки, который сидел тут, бедняга, пригвожденный болезнью к своему креслу, сидел один и скучал в хорошие летние дни, когда все веселились и гуляли. Как скучно было ему тут одному!.. И Мурочка рассказывала ему все подробно, особенно про Гришу.
Дождь перестал, опять показалось голубое небо.
— Не открыть ли окно? — заботливо спросила Мурочка.
— Пожалуйста.