Дверь комнаты заперта на крючок. Обе сестры укладываются спать. Старомодная лампа под зеленым колпаком стоит на столе у окна и освещает комнату: белые с цветочками обои, две железные кровати, простые стулья и стол, очевидно, работы деревенского столяра, полку с книгами и крошечный туалетный стол в белой кисейной юбочке, с зеркалом.
Мурочка, полураздетая, в нижней коротенькой юбке, нагнулась над своей корзиной и вынимает оттуда белье. Её темная коса свесилась на бок до земли, щеки пылают, обожженные резким воздухом. Женя расчесывает свои длинные белокурые волосы и заплетает их в косу.
Надежда Ивановна хотела тебя поместить внизу в столовой, а я придумала здесь. Тут уже все прибрали к праздникам, и вообще приятнее иметь свой угол. Хотя тесновато, пожалуй.
— Конечно, здесь лучше! — восклицает Мурочка. — Мы точно в тереме здесь, право.
— Ты знаешь, Надежда Ивановна жила у нас раньше учительницей, а потом папа женился на ней. Мы все зовем ее мамой. Я ужас но ее люблю. Она такая сердечная и отзывчивая. А главное — всегда во всем ищет справедливости. Я вообще думаю, что самое главное. — чтоб у человека была чуткая совесть… А ты?
— Да, да, — спешит поддержать ее Мурочка, — Я всегда так думала и спорила, только не умела так ясно сказать.
— Когда тетя Варя так воевала с нею…
Мурочка вскакивает.
— Как и у вас была тетя Варя?!
— Ну да, она самая… Когда папа женился, она так рассердилась, что уехала.