— Дима, ты здесь? — тихонько спросила она, озираясь в темноте.

Но Дима, заслышав их, притаил дыхание и не откликался.

— Он здесь, я знаю, — прошептала Мурочка и, возбужденно и тихо смеясь, толкнула Гришу. — Идите, идите… Дима! тебя кто-то видеть хочет, — крикнула она и убежала смеясь.

Гриша задел за стул, но уже глаза его привыкли к темноте, и он хорошо различал неподвижно сидевшего на кровати Диму. Он осторожно, боясь опрокинуть что-нибудь, подошел к Диме и положил ему руку на плечо, как тогда.

А Дима уже порывисто и страстно плакал.

И Гриша сказал:

— Сестра твоя сказала мне, что ты переменился. Я очень рад это слышать, Дмитрий.

Дима бросился ему на шею.

— Я не стою… не стою, чтобы ты простил меня! Ведь я сам себя презирал все время, сам себя презирал!

— Ну, теперь будет все по-новому, все будет по-новому, — говорил Гриша, обнимая его.