— Бабушка была строгая и суровая… Не я один, все её боялись. У нас в доме все ходили на цыпочках. И я не смел шуметь и играл тихонько один.
— Совсем один?
— Да. Я скоро выучился читать и все сидел за книжкой. Еще любил рассматривать большие картины, которые висели в столовой и зале. Много их было у бабушки.
Отец вздохнул, помолчал и продолжал: Большие, пустынные комнаты были у нас, и по вечерам становилось страшно ходить по ним в темноте, а огонь горел только в столовой и у бабушки в спальне. Бабушка скажет мне: «Принеси то и то» или: «Позови Василису горничную», я и побегу, а сам дрожу от страха. У меня тоже была большая комната, холодная и скучная, где я спал один. Только за стеною спал кучер.
Мурочка покачала головой.
— Ну, я не люблю твоей бабушки. Ни за что не стала бы жить в такой комнате.
Отец рассмеялся и промолвил:
— Иди к братьям и не ссорься с ними.
Вечером, приготовив уроки, Мурочка ушла в темную гостиную, освещенную только лам пою из столовой, и села в кресло к белой изразцовой теплой печке. Сидела и думала об отце, о новом дяде и тете Варе.
Дома было тихо. Старших не было, мальчики занимались у себя.