Она не ошиблась.
Как только Гриша начал читать, а он читал мастерски, Михаил Иванович уже полез за красным платком и употреблял его много раз в тот вечер.
В следующее воскресенье чтение романа продолжалось, но тут уже случилось нечто необычайное. Гриша читал про девочку Козетту и про её страдания у чужих людей. Михаил Иванович нахмурился, опустил голову и не шевелился. Вдруг он вскочил, опрокинул стул, бросился его поднимать и потом смущенно пролепетал:
— Пора… Извините… Пора домой. И не успели ему ответить, как он схватил свое старое пальто с вешалки и исчез.
Все сидели пораженные.
— Не следовало тебе приносить эту книгу, — проговорила Марья Васильевна. — Ты же знаешь, что Михаил Иваныч не может забыть своей девочки.
Что же делать? — сказал Гриша, вскочив. — Я сбегаю за ним. Читать сегодня не станем больше.
Конечно, сходи. Что ему там сидеть одному в своей холодной каморке?
Мурочка видела, с каким уважением относятся у Дольниковых к смешному старичку, и раз она спросила Марью Васильевну, отчего он такой странный: то молчит, то дурачится и смешит.
Они сидели вдвоем на диване у тети Лизы. Смеркалось; в комнате темнело; хотелось говорить и слушать.