Но Гриша снял с шеи маленький крестик на черном старом шнурке и положил его в руку Мурочки.
— Ну, где твой крест, давай, сестричка, — сказал он.
Мурочка машинально вытащила из-за ворота тоненькую серебряную цепочку и подала ее Грише.
— Ай-ай! — сказал Гриша. — Какой я стал теперь богатый! Да ты, пожалуй, моего крестика и надеть не захочешь. Твой красивый, с эмалью, а мой-то совсем простой, на шнурочке.
Но Мурочка живо надела на себя Гришин крест и улыбнулась, почувствовав, как холодный крестик скользнул по её груди.
— Что же, значит, — брат и сестра? Поцелуемся.
Сначала было неловко говорить Грише «ты». Особенно при всех, но никто не обращал внимания на нее, и она была ужасно рада, и каждый раз краснела от удовольствия, называя своего нового брата «ты».
Медленно шло время. Все ждали, что-то будет.
Мурочка играла на скрипке, когда услышала за собою в передней голос Аннушки. Марья Васильевна быстро вскочила, выпроводила Аннушку в сени и стала с нею говорить через щелку в двери.
И Мурочка подбежала.