Мозер. Мне ведомы только два таких греха. Но не люди их совершают и не люди судят за них.
Франц. Два греха?
Мозер(очень значительно). Отцеубийством зовется один, братоубийством другой! Почему вы вдруг так побледнели?
Франц. Как, старик? Ты в заговоре с адом или с небом? Кто тебе это сказал?
Мозер. Горе тому, у кого на душе они оба! Лучше бы ему не родиться! Но успокойтесь! У вас нет больше ни отца, ни брата.
Франц. Как? И страшнее ты грехов не знаешь? Подумай еще: смерть, небо, вечность, проклятие витают на твоих устах. Не знаешь страшнее?
Мозер. Не знаю.
Франц(падает на стул). Конец! Конец!
Мозер. Радуйтесь же, радуйтесь! Почитайте себя счастливым! При всех ваших злодеяниях вы праведник по сравнению с отцеубийцей. Проклятие, готовое поразить вас, — песнь любви рядом с проклятием, тяготеющим над его головой… Возмездие…
Франц(вскакивая). Тысячу смертей на тебя, ворон! Кто звал тебя сюда? Пошел вон, или я проколю тебя шпагой!