Косинский. Господа, прошу прощения! Боюсь, не ошибся ли я?
Моор. Ну, а кто же мы такие, если вы не ошиблись?
Косинский. Мужи!
Швейцер. Разве мы не доказали этого, атаман?
Косинский. Мужей ищу я, которые прямо смотрят в лицо смерти, опасность превращают в прирученную змею, а свободу ценят выше чести и жизни. Мужей, одно имя которых, бесценное для бедных и угнетенных, храбрейших заставляет содрогаться и тиранов бледнеть.
Швейцер(обращаясь к атаману). Этот малый мне нравится. Послушай, дружище! Ты нашел тех, кого искал.
Косинский. Похоже на то! И вскоре надеюсь сказать, что нашел братьев. Но тогда укажите мне того великого мужа, которого я ищу, вашего атамана, славного графа фон Моора.
Швейцер(жмет ему руку, горячо). Милый юноша, мы — друзья!
Моор(приближаясь). А знаком ли вам атаман?
Косинский. Это ты! Какое лицо! Увидя тебя, кто станет искать другого? (Долго всматривается в него.) Я всегда мечтал увидеть того человека с презрительным взглядом, который сидел на развалинах Карфагена[74]…человека с презрительным взглядом, который сидел на развалинах Карфагена. — Плутарх рассказывает о Кае Марии, спасшем Рим от нашествия германских племен, но изгнанном из Рима. Он очутился на развалинах Карфагена, от былого величия которого ничего не осталось, как и от величия самого Мария, опального, но гордого сознанием своих гражданских заслуг римского полководца.. Теперь не буду мечтать об этом.