Но я отвлекся.
— Бамбулетти! Иди сюда! Переведи, что здесь написано, — зовет меня друг-галстучник. Дело происходит на базаре в Ночеро. Вокруг галстучника еще пяток приятелей. Тут и перечник, и хозяин осла «Интеллидженто», и Антонио, пролезающий по вечерам к нам в лагерь сквозь проволоку и скупающий на корню дипийское барахло. Наутро чех-полицейский заплетает прорезанную им дыру, вечером он снова прогрызает ее.
В руку мне суют несколько сброшюрованных листовок гектографической печати.
— Ступиды! — ругаюсь я, взглянув на текст, — что, читать по-итальянски вы разучились?
— Ты сам ступидо! — орет Антонио. — Сюда, в угол смотри, в кружок!
Я протираю глаза, и есть от чего. В кружке по-русски:
«За Веру, Царя и Отечество! Слушайте, слушайте, слушайте! Русские Революционные Силы».
— Да-а-а-а… — Я перевожу и бегло просматриваю текст. В нем просто и ясно изложено на итальянском языке то, что мы все, темные люди, прекрасно знаем, но, увы! — до сих пор еще не усвоили просвещенные мореплаватели, гуманные торговцы с людоедами и лица прочих демо-социалистических профессий. Я читаю вслух:
«Довольно! Это первое слово, которое кричат крестьяне, рабочие и казаки, вырвавшиеся из когтей проклятого Богом и людьми Кремля. Баста!»
— Это правда? — спрашивает галстучник.