- Иди, не бойся. Не имеют права.
Волки посмотрели на Тереху, завыли, и дальше.
* * *
Вдруг видит Тереха - старушка, вдвое перегнувшись, идет, палкой подпирается. За плечами мешок, а в левой руке большой пакет за пятью красными печатями:
- Вот несу прошение лесному хозяину - медведю-батюшке Михаилу Иванычу Топтыгину,- сказала она Терехе шамкающим голосом.- Пусть он заломает моего зятя пьяницу, юбку мою синюю пропил, окаянная душа, да самовар в кабак стащил. Пусть медведь-батюшка рассудит.
Терехе жаль стало пьяницы:
- Брось, бабка, не ябедничай!.. Не ходи, я тебе денег дам.
Вытащил из кармана своих цыганских плисовых штанов горсть денег:
- На! Купи самовар, купи новую юбку.
Как взглянула старуха, ахнула: деньги всё старинные, рубли серебряные. Лицо старушонки старенькой сморщилось от умиления в кулачок. Достала она черный платок с белыми разводами, завязала деньги в два узелка, единственным зубом узелки затягивала, а как спрятала за пазуху подарок, запричитала: