- Нет, плачет…- сказал Мишка и насторожил уши по голосу.
А голос тихо так, нежно напевает, поворкует-поворкует, остановится, подождет-подождет, застонет… да опять за песню…
- Поползем, надо все выведать…- сказал медвежонок.
- Поползем,- согласился Тереха,- любопытно.
Чем ближе подползают, тем грустней, тем явственней слышится песня, вот уж можно и слова разобрать.
- Тише, я вижу ее…-прошептал медвежонок,-стой!
Они остановились, приникли к земле, чуть дышат.
«Тереха-а-а!.. Мишка-а-а!..»- раздалося над Терехой.
Воззрился Тереха вверх, видит: на большом суку раскидистом женщина сидит, прислонилась щекой к дереву, задумалась. Луч месяца на нее упал, красную одежду голубым светом облил, заиграл-засеребрил старинные на груди монеты.
- Батюшки…- прошептал Тереха и толкнул Мишку в бок,- да ведь это наша цыганка Ночка.