- Четвертые сутки тебя, окаянного, таскаю… Тьфу!
Чихал, пофыркивал да так упарился, аж волком взвыл и поволок за собой на веревке чурбанище.
Приятели за ним.
Вот вышел медведь на самый край страшительной пропасти, аж жутко глазам взглянуть, глубь непомерная.
А медведю любо, - закричал от радости:
- Дождался, окаянный!.. Вот я те сейчас удостоверю.
Всплыл на дыбы, схватил чурбан в беремя, размахнулся, да как бросит его в пропасть.
Чурбан-ух! Веревка за лапу - дерг!
Ну, ясное дело, и медведь в пропасть загремел
У Терехи сердце обмерло, схватился за березку, глянул вниз: а медведь по острым камнищам грох, грох, грох… Вот уж с махонькую собачонку стал. Страсть глыбь какая, а все еще кувыркается.