— Пожалуйста, не сводите меня с ума, — сказал Прохор Петрович. Лакей с доктором переглянулись. — Я не слепой и не полоумный. Это — шайка. Среди них — безносый спиртонос.., как его, черта, забыл — звать? Тузик, кажется. И черкес. Плетью в раму ударил черкес, Ибрагим. Но почему не заперты ворота сада? И где стража была?
— Чай пили-с… Вот грех какой! Не ожидали-с, — сокрушенно причмокивая, покрутил головой лакей и стал собирать с полу осколки стекол.
— Мерзавцы! Средь бела дня. Такой разбой! — вскричал Прохор Петрович.
— Да, да. Положим, не день, а вечер. Но они так… Пошутить, форс показать.
— Клумбы истоптали, — жаловался Прохор. — Работать мешают…
— Успокойтесь — один убит, двое ранено. От губернатора телеграмма: в спешном порядке едет сотня казаков. Будьте уверены… Скоро им конец.
— Сегодня утром я получил от исправника шифрованную телеграмму. Да вот она, — Прохор Петрович вытащил из-под пресс-папье бумажку и прочел ее доктору:
«Оглышкин устукан моими. Жду распоряжений. Миша».
— Я дал телеграмму, — привезти труп злодея ко мне. А сейчас этот самый труп злодея, этот проклятый Оглышкин, выхлестнул мне бемское стекло.
— Может быть, не он, — старался успокоить больного доктор. — Наверное, не он…