— Не спрашивай так… Не спрашивай! Не возжигай во мне гордыни, — почти прокричал он; голос его дрожал болью и страданием. Кидая большую кисть руки к голове, плечам и животу, он торопливо перекрестился, вытер со лба выступивший пот и — «тихим голосом:
— Ты не веруешь в бога?
— Нет.
— В науку веришь?
— Да, в науку. В прогресс человечества. В идею добра чрез изжитие зла: тьмы, суеверий, социального неравенства, — ответил Протасов.
— Ты революционер?
— Да.
Назарий шевельнул бровями; в его бороде, в усах пробежала, как серая мышь, усмешка.
— Ну что ж, — сказал он. — Я тоже революционер…
— Вы?!