Прохор сорвал с себя халат и, размахивая им, стал торопливо ходить по кабинету.
— Кто это там воет? — крикнул, остановился и швырнул халат к стене.
— Волк барин.
— Я не волк! Я не волк! Я — Прохор Громов. Барин есть барин, а волк есть волк… Сапоги! — Обуваясь, бубнил:
— Пусть отбирают. Пусть, пусть. Мне теперь ничего не жалко. Протестуются векселя?
Знаю!.. Механический завод стоит? Знаю… Пароход затонул? Знаю… Все знаю, все понимаю, — крах идет, крах идет! Ну и наплевать! Сначала я всех жрал, теперь меня жрут. Наплевать, наплевать, наплевать!.. Врете, сволочи, подавитесь, не вы меня, а я вас сожру с сапогами вместе. Уж поверь, старик. Слушай, Тихон, милый!..
Покличь отца. Он мерзавец. Он не имел права интриги с Анфисой заводить, я Анфису люблю до сумасшествия. Он подлец! Я ему в морду дам. Покличь его.
Старый Тихон, державший наготове брюки, коротко улыбнулся и сказал:
— Ваш папашенька, барин, в селе Медведеве изволят жить.
— Ах, с Анюткой? А ты знаешь, старик, что Анютка была моей любовницей?