— Тридцать.
— Ха-ха-ха! Сбавьте!
— Двадцать пять. Я не верю ни отцу, ни матери. Они думают, что мне восемнадцать.
Ошибаются, просчитались, — он говорил возбужденно, шаги его стали тверды, широки. Нина едва успевала за ним.
— Какой захолустный ваш городок, нет кондитерских, — сказал он. — Ужасно хочется пирожного.
Девушка широко открыла глаза и заливисто звонко рассмеялась.
— Ах вы, деточка! Как это хорошо! Вот придем, давайте торт стряпать.
— Давайте, — сказал Прохор упавшим голосом и мысленно выругал себя: «Дурак».
— Вы любите танцы?
— Нет, не занимаюсь, — с напускной важностью сказал он. — Не признаю.