— Виновата, что ли, я?..
— Эта женщина зачем здесь? — нахмурившись и шумно задышав, спросила кухарку вошедшая Марья Кирилловна.
— Да за уксусом, — двусмысленно проговорила кухарка.
— Анфиска, — сказала Марья Кирилловна, — мало тебе хозяин-то плюх надавал?!
— О-о, мы сквитаемся, — задорно-весело и в то же время злобно протянула Анфиса и пальчиком погрозила чуть. — Я его не так ударю. От моей затрещины рад будет в прорубь башкой нырнуть… Сквитаемся!
— Иди вон!
— Эх, Марья Кирилловна!.. Вон, — насмешливо проговорила та, вздыхая. — Тоже — вон. Да захочу, — вашей ноги здесь в три дня не будет… Курица вы, а не жена…
— Вон! Вон!.. — вне себя закричала хозяйка, схватилась за косяк, и лицо ее сделалось бессильно-плачущим.
— А вот возьму да и сяду, — захлебываясь своей силой и вызывающе вскидывая голову, улыбчиво пропела Анфиса и опустилась на край скамьи.
— Нахалка! Потаскуха! Господи, и заступиться некому. — Круто повернулась Марья Кирилловна, а ей вдогонку закричала Анфиса надрывно: