— Что случилось?
— Разбойничье отродье!.. Прочь!.. — завизжал, заплевался, набросился на него с кулаками Яков Назарыч и быстро не по-стариковски вышел, волоча за рукав шубу.
Стоя возле оголенной осокори, Анфиса Петровна слышала, как близко-близко прошлепали чьи-то заполошные шаги, как пробурчал темный, в зазубринах голос:
— Ах, разбойники!.. Ах, душегубы!
Анфиса не узнала голоса, Анфиса глубоко вздохнула, провела глубоким взглядом по бисеру ночных небес и медленной, задумчивой походкой отправилась домой.
А взбешенный Яков Назарыч, ввалившись в избу, набросился на плачущую дочь.
— Был с тобой изъян или нет? Говори!..
— Какой, папочка, изъян?
— Какой, какой… Черт тебя дери…