— Бабушка, не убивайся… Господь отнес. Сердце с легкими в сохранности.
Отец Ипат выразительно молился со всеми вместе:
— Очи всех на тя, господи, уповают, и ты даешь им пищу во благовремении, отверзаеши щедрую руку свою, исполняеши всяко животное благоволение, — размашисто благословил яства; все уселись за трапезу.
Посреди стола, возле почетных гостей и Прохора, стоял большой графин с миндальным молоком.
Красивенькая монашка Надя бросала шариками хлеба в Прохора Петровича. Но Прохор суров и мрачен.
Косые красноватые лучи заката наполнили нетленным вином опустошенные до дна бутылки.
Печальный запах растоптанного каблуками можжевельника говорил живым, что кого-то больше нет, кто-то навсегда покинул землю.
Бокал Прохора упал на пол и разбился. Прохор сдвинул брови. В соседней комнате протяжно застонал его отец.
— Анфису Петровну Козыреву убил Прохор Громов. Услыхав эти страшные слова,
Иннокентий Филатыч отъехал вместе со стулом от сидевшего против него следователя, и улыбавшееся лицо его вдруг стало удивленным и серьезным.