— Я, возможно, так и стал бы действовать. Возможно… Но вот в чем дело… — Следователь, торжествующе играя густыми бровями и морщинами на лбу, достал с этажерки старенький портфель. — Вот видите, газета без уголка. Я взял ее у Прохора Петровича, при допросе. А вот и уголочек.
— Ну, что ж из этого?..
— Его нашел я в комнате потерпевшей. Он был в качестве пыжа в ружье убийцы… Видите, обгорел с краев. Значит? — и следователь поджал губы в уничтожающей гримасе.
— Ну что ж из этого?..
— Значит!
— Ну что ж из этого?.. — мямлил, толокся на месте язык купца. Всерьез испугавшись, он мысленно прибавил к тремстам рублям еще пятьсот, еще пятьсот и тыщу. Вдруг уши, его покраснели, жилки забились в висках, зрачки расширились и сузились. — Гляди, гляди! — резко вскричал он, приподнимаясь, и ткнул перстом в окно, за которым мутнел поздний вечерний час. — Отец Ипат… Пьяный!..
— Нет, кажется, не он, — повернулся, уставился в окно и следователь. Его крепко лихорадило.
— Нет, он… Нет, не он… Это дьякон…
— Какой дьякон? — спросил следователь, протирая глаза.
— На поминках, из города выписывали… И с монашкой!..