— Да. А ты тоже с крестом?
— А то как? Со святого крещения ношу… Со младенчества.
Прохор улыбнулся, потом захохотал:
— А когда людей убивал, крест снимал с себя, что ли? Бродяга засопел, нахмурился, нехотя ответил:
— А ты, слышь, брось вспоминать об этом. Было дело, а теперь — аминь.
Прохор тоже нахмурился.
— Напрасно…
— Что напрасно?.. — повернул к нему бродяга хмурое свое лицо.
— В царство небесное все равно не попадешь. Да, надо полагать, его и нет. А я, признаться, на тебя виды имел…
Филька Шкворень сразу понял намек хозяина, приподнялся на стременах и на ходу снял с себя кожаный архалук, чтоб было свободней вести любопытный разговор. Он был прилично одет, подстрижен, вымыт, ничего бродяжьего в его внешности не осталось.