— А остальная земля — болото! Да?
— Ну, не совсем так. — Протасов сбросил пенсне и вытер губы салфеткой, готовясь к спору.
— А я вот нарочно! — запальчиво крикнул Прохор. — На тебе, на тебе, сукин ты сын! Не ты — главное на земле, а сила, воля, природный крепкий ум…
На вспышку хозяина Протасов подчеркнуто тихо ответил:
— Все, что вы создали здесь, дал город.
— Плюю я на город! — еще запальчивей возразил Прохор; кожа на его висках пожелтела. — Я не хочу быть его рабом. В городе что осталось? Песок и камень.
Мысли его — песок, жизнь его — песок. Город — это каменный нужник, от которого…
Нина постучала в тарелку вилкой.
— Виноват, — принудил себя извиниться Прохор, провел по лохматым волосам рукой и — к Протасову:
— А где там, в вашем городе, спрошу вас, натуральная поэзия? — как бы стараясь угодить нахмурившейся Нине, воскликнул он. — Где религия, воздух, горы, леса, искренние люди? Да ведь они, черти, изолгались там все. Взятка, мошенничество, подвох, обжорство! Сплошной вертеп… Зависть, драка, состязание в подлости, кто кого скорей обманет… Да они готовы друг другу в морды плевать!