Кэтти положила перо, горячо перекрестилась, глянула на окно в месячную ночь.
Пурги как не бывало, тишь, гладь, хмурый лес стоит по бокам, и казаки кончают ужин. Кто в повозках, кто у костров на потниках завалился спать. Двое часовых бодрствовали, кружились с дозором возле стана. Время от времени офицер подымал от седла голову:
— Часовые!
— Есть! На месте.
Он молоденький, голоусый. Проведет благополучно караван, получит от казны награду. В тугой полудреме ему грезится шалунья, любовница пристава Наденька, она подарила ему бирюзовый перстенек, сшила теплый башлык из верблюжьего сукна. Да, жизнь хороша, но.., вся в опасностях, дремать нельзя…
— Эй, часовые!
— Есть, на месте!
Тут офицерик вспомнил: Наденька подсунула ему на дорожку коньячку.
— Ребята, хотите для бодрости по стопке? Вот как бы только…
— Дозвольте, ваше благородие, — и часовой Федотов сорвал со стекла сургуч, тукнул дном бутылки о ладонь. — Нам, казакам, нипочем, что бутылка с сургучом… Пожалте!