Прошла неделя. Пристав свирепствовал. Поймали в тайге трех спиртоносов, двух бродяг. Пристав пытками заставлял их покаяться в нападении на золотой караван. Опрашивались казаки. Офицерика увезли в город. Тюрьма в поселке еще не готова: увезли в город бродяг и спиртоносов.
В полночь Прохор постучал к приставу.
— Кто там?
— Отопри.
Прохор вошел с волком. Наденька схватилась за голову, она старалась улыбнуться, но широко открытые глаза ее враз налились мутью страха.
— Вы убить меня не можете, — и Прохор сел в угол, за стол. — Волк разорвет вас обоих. Кроме того, я не плохо стреляю и.., вообще вас не боюсь… — он положил возле себя браунинг.
Пристав запахнул халат и переглянулся с Наденькой. Наденька холодела, у пристава шевелились усы и подусники.
— Прости, Прохор Петрович… Но я догадываюсь, что ты сошел с ума.
— С вами сойдешь, — мрачно, однако спокойным голосом ответил Прохор.
— Может быть, чайку с коньячком? Наденьку не держали ноги, присела на стул.