— Нельзя ли без угроз, мой милый, — махнул пристав по усам и, звякнув шпорами, важно сел в кресло. — Я не тебе служу, а служу, главным образом, государю императору, — и пристав, надув толстые щеки, выпустил целую охапку воздуха.
Прохор издевательски захохотал:
— Подлец, фальшивомонетчик, разбойник при большой дороге — не слуга царю.
— Что, что? — стукнул пристав шашкой в пол, и бычьи глаза его страшно завертелись.
— Давай говорить спокойно. Не ори, — сказал Прохор. — Я прекрасно понимаю и тебе советую понять, что еще недавно ты, при желании, мог бы погубить меня. Но теперь, когда я узнал, кто ты, не ты меня, а я тебя погублю.
— Не так-то скоро… Ха-ха!..
— В три дня! — грохнул кулаком Прохор. Волк вскочил.
Пристав захохотал испуганно, сказал:
— Чудак, барин!
Наденька стонала и поплевывалась во сне. Часы захрипели и пробили два ночи. Вьюга с визгом облизывала окна.