— Все! Благодарим.
Разукрашенный лентами, цветами, кумачом обоз вытянулся в линию. Заиграла музыка. Каждый возчик, утерев усы рукой, подходил к Иннокентию Филатычу, старик трижды целовался с ним, говорил:
— Постарайся, друг!
Обласканные возчики спешили к своим лошадям.
— Трога-а-й!..
Оркестр грянул шибче. Обоз, скрипя колесами, двинулся в поход.
— Счастливо оставаться, папаша! — взмахивали шапками возчики.
Иннокентий Филатыч Груздев закрещивал обоз большим крестом и во все стороны помахивал беленьким платочком. За обозом — продукты, походные кухни и фураж.
— Ну, Кешка, ты, брат, воистину деляга, — сказал приехавший с Груздевым Иван Иваныч Прохоров и, силясь улыбнуться, лишь задвигал черными с густой сединой хохлатыми бровями.
Ямщик подал тройку, оба старика сели в тарантас.