— Ба-ба-ба! Вот старый колпак… Вотхра-поидол… Ведь забыл вам поклончик от Нины Яковлевны передать… Ах, ах! — убивался, паясничал старец. — Как уезжал, она позвала меня и говорит мне: «Обязательно разыщи дорогого моему сердцу Владислава Викентьевича…» И адрес дала ваш, угол Невского и Знаменской…
— Откуда ж она…
— Да уж… Сердце сердцу, как говорится.., весть подает. Уж я врать не стану…
Красивое, с гордым профилем лицо Парчевского на этот раз засияло целиком.
— Ах, милый Иннокентий Филатыч!
— «И передай ему, говорит, что я его помню и, может быть, думаю о нем день и ночь…»
— Преувели-и-чиваете, — радостно замахал Парчевский на плутоватого старца веселыми руками. — Не сказала ли она «как будто думаю» и «как будто бы помню»?
Старик было тоже засмеялся, но тотчас же сбросил с себя смех.
— Поверьте, — сказал он, — Нина Яковлевна очень даже о вас тоскует. Я сразу сметил. Ну-с, до свиданьица, дорогой! До завтра. Уж вы постарайтесь…
— Дайте мне тысячи полторы.