— Вот пожар был. Прошу садиться.
— Да, дым, я вам доложу, на всю губернию. Даже у нас, — двусмысленно сказал ротмистр.
— Пожар этот стоит мне больше трехсот тысяч.
— Да что вы? — И колесико чиркает по полу.
— Пришлось сделать большие уступки этим скотам рабочим. Черт, неприятность. Черт!..
— Н-да… Я вам доложу, это н-да-а… Теплый вечерний час. Чайный стол накрыт на веранде с выходом в зеленеющий сад. В саду над кустами малины, « окапывая их, работал садовник. Ему помогали сопровождавшие ротмистра Пряткин — Оглядкин. Унтер Поползаев дежурил на кухне. Карл Карлыч один выходить опасался: новое место, глушь. Чай разливал сам Прохор Петрович. Попискивали кусучие комарики. Карл Карлыч стращал их дымом сигары.
Вдруг, вдали, с ветерком — «многолетие». Все гуще и громче. Карл Карлыч перестал брякать ложечкой.
— Что это?
— Дьякон… Купается, должно быть. Верстах в трех…
— Ах, дьякон… Ферапонт, если не ошибаюсь? Из кузнецов?