Юлина мама стояла на дне погреба, принимала бидоны и размещала их. Ей передали большую кружку:
— Налей-ка им молочка, да пополнее. Замучились они…
Юля попила из кружки холодного молока, дала Варе. Варя попила, отдышалась, ещё попила и отдала Юле. А Юля пила, пила и опять передала кружку Варе.
— Ещё, — еле отдышавшись, попросила Варя.
Налили ещё кружку, до самых краёв. Молоко вкусное, прохладное, только в жару такое молоко и пить. Сразу вся усталость прошла. Опять захотелось бегать, собирать цветы и плести венки.
— Ну, а теперь к дому! — сказала Юлина мама.
Подвода, нагружённая бидонами, пошла к переправе. Пастух, намотав кнут на плечо, как обруч, провожал их. Провожал и Трезор, виляя хвостом.
Доярки пошли следом за телегой, покрыв головы косынками. Юлина мама пыталась было запеть какую-то песню, но ей никто не подтянул. То ли дело утром или вечером, а в полдень не до песен — все изнемогали от жары.
В такую жару и на переправе никого не оказалось. Дядя Куприян и паренёк-моторист тоже скрылись в землянке, вырытой в крутолобье горы.
Как подошли к реке, женщины одна за другой бросились в воду. Из воды уже весело кричали: