И у этой деревни разыгралась жуткая трагедия, от которой стынет кровь в жилах.
Возле Пуску-Сельги лежали наши раненые бойцы, они ожидали санитарной машины. Из леса неожиданно выскочило несколько финнов. Это были остатки разгромленного в Пуск-Сельге вражеского батальона. Потерпев жестокое поражение в бою, они решили отыграться на раненых бойцах.
Лахтари учинили жестокую расправу. Изверги глумились над ранеными советскими воинами. Они добивали раненых. Они сожгли санитара Русина. Они распарывали ножами животы у наших бойцов. Они вырезали на груди у гвардейца Гришкина гвардейский знак. Маннepгеймовцы зверски умертвили 41 раненого бойца. У гвардии лейтенанта Сыч расколот череп, выколоты глаза. Они нанесли гвардии красноармейцу Князеву пять штыковых ран. Он умер мучительной смертью. У гвардии сержанта Артёмова они изрезали лицо ножом. Изверги размозжили многим раненым бойцам головы прикладами, распороли животы финками.
7 августа 1944 г.
Из красноармейской газеты «В бой за Родину»
РАССКАЗ
гвардии сержанта И. Щучка.
В бою за деревню Пуску-Сельга я был ранен в ногу и лежал близ дороги под кустом. Вдруг из-за деревни выбежала группа лахтарей. Ко мне подскочил финский офицер и дал из автомата очередь. Пули впились в руки. Одна пуля оцарапала висок и щёку. Я был ранен. Лахтарь решил, видимо, что я убит, и стал шарить у меня в карманах и вещевом мешке.
Рядом со мной лежал боец Гришкин. Забрав, что было в моих карманах и мешке, финский офицер побежал к Гришкину. Я видел, как он выхватил из ножен финку и стал что-то вырезать у бойца на груди. Боец мучительно кричал, — я до сих пор слышу его голос, — а финский офицер, смеясь, говорил на ломаном русском языке: «Вот будет у тебя гвардейский знак…»
Я догадался, что проклятый лахтарь вырезал гвардейский знак на груди у нашего раненого бойца. Затем фашист финкой распорол ему живот.