Было это в том же 1916 году недалеко от города Тарнополя. Некий храбрый немецкий летчик задался целью среди бела дня опуститься в расположении русских войск и взорвать железнодорожный мост. Предприятие было весьма рискованным, так как всего лишь в одном километре от моста находился аэродром нескольких русских авиационных отрядов.
Но немец схитрил. В те годы редко летали в плохую погоду, и если небо сплошь покрывалось низкими облаками, ни о какой разведке уже речи не могло быть. Вот в такую нелетную погоду и прилетел немецкий летчик в расчете на то, что никого в воздухе в это время не будет. Так и получилось. В то время как русские летчики предавались безмятежному отдыху, немец спокойно опустился возле самого моста. Убедившись, что никого вокруг нет, летчик вылез из машины и смело направился с тяжелым свертком к мосту. Мотор самолета он оставил работать на малых оборотах, с тем чтобы потом сразу подняться в воздух.
Немец влез на полотно железной дороги, осмотрелся — кругом ни души. Удивляясь в душе беспечности русских, которые, повидимому, не охраняли мост, он стал на колени и начал спешно готовить заряд для подрыва моста.
Но тут произошло нечто совершенно неожиданное. Из мостовой фермы высунулась винтовка со штыком, и грозный голос громко скомандовал:
— Руки вверх, каналья!
Летчик, хорошо знавший русский язык, был так ошеломлен этим, что даже не вскочил на ноги. Так, стоя на коленях, и поднял он кверху руки.
Тем временем из мостовой фермы вылез бородатый мужичонка в солдатской шинели и, не опуская винтовки, велел немцу встать. Затем приставил штык к груди пленника и заставил его медленно пятиться по направлению к самолету.
Когда с аэродрома прибежали люди, они застали такую картину. Возле самолета, припертый к фюзеляжу, с поднятыми руками, стоял рослый немецкий летчик. Он с ужасом уставился в невзрачного солдатика, который, упершись штыком в его широкую грудь, деловито нацеливался в самое сердце. А воздушный винт шуршал под мерный стук мотора, и, как живой, ритмично вздрагивал самолет…
Позднее все объяснилось. В момент посадки самолета часовой (из старых запасных) стоял по другую сторону железнодорожной насыпи, и поэтому летчик не мог его увидеть. Вначале он принял самолет за свой и даже решил поглазеть на него, но когда заметил на самолете черные немецкие кресты, струсил и спрятался в переплете мостовой фермы.