«Полковник» ушел, а его новый доброжелатель сообщил ему номер своей комнаты.
«Полковник» чувствовал, что этот человек является агентом германской разведки. После обеда он решил сделать шаг к сближению с ним. Он знал, что за ним следят со всех сторон. Поднявшись на первый этаж гостиницы, «полковник» постучал в дверь; ее тут же открыл его утренний знакомый.
Войдя в комнату, он увидел четырех человек, сидевших за столом. «Полковник» догадался, что перед ним германская шпионская организация.
Он был учтиво представлен всем присутствующим в комнате.
— Мы знаем ваши обстоятельства, — сказал один. — Если вы нам поможете, то, может быть, и мы вам поможем. Говорите ли вы по-немецки?
— Нет, — ответил «полковник», — только по-испански и по-французски (на самом деле он свободно говорил по-немецки).
Оставив на минуту полковника, они устроили срочное совещание. Шпионы говорили по-немецки, и их «гость» все понял.
Однако он держался перед ними безучастно, как бы не понимая ни слова из их беседы.
С простодушием, характерным для тевтонского склада ума, немцы сразу прониклись уверенностью, что он охотно будет работать для них.
Потом председатель группы обратился к «полковнику» по-испански: