— А, выдумщик! — сердясь, говорит отец.
Они ничего не видят; а я вижу: чудесные звездочки, другие!
— Новых триста сорок… Ну, как? — спрашивает отец Горкина.
— Робята хорошие попались, ничего. Ондрюшка от Мешкова к нам подался…
— Это стекла который бил, скандалист?
— Понятно, разбойник он… и зашибает маненько, да руки золотые! С Мартыном не поровняешь, а за ним станет.
С Марты-ном? Ну, это ж…
Меня-то он побоится, крестник мне, попридержу дурака.
— Сам Мешков оставлял, простил, — вступается и Василь-Василич, — прибавку давал даже. Мартын не Мартын, а… не хуже альхитектора.
Мартына я не знаю, но это кто-то особенный, Горкин сказал мне как-то: «Мартын… Такого и не будет больше, песенки пел топориком! У Господа теперь работает».