Офицеры, придерживая сабли, доверчиво присоединялись к котовцам, вскакивая на их повозки. Походным маршем проходили котовцы по улицам Одессы.
Котовский смотрел на мелькавшие дома, на вывески магазинов. Он приветствовал город, который так любил за его морские дали, за шумный порт, за прямые улицы и кварталы, за белые акации и развесистые чинары.
Белогвардейцы продолжали вскакивать на тачанки и подводы; они взваливали на них мешки и походные сумки.
Котовцы спешили к полотну железной дороги, чтобы загородить путь белогвардейским эшелонам на станцию Застава. Котовский приказал снять орудия с передков, поставить их на позицию и открыть огонь по первому эшелону, как только он появится.
Белогвардейцы слезли с повозок. Они хотели предупредить «ошибку».
— Да ведь это же наши эшелоны! В кого вы хотите стрелять?!
— Эшелоны-то ваши, да мы не ваши; мы — котовцы, а вы — деникинцы.
Только сейчас деникинцы поняли, на чьи повозки и лафеты забрались они, спасая свою жизнь.
На полотне железной дороги показался эшелон, направлявшийся к Аккерману.
— Огонь!