— Ну, как, Григорий Иванович, если бы сейчас дать команду, — и на тот берег, и вместе с Нягу — на Кишинев?! Ничего, Григорий Иванович, не грусти, придет время — погостим и у тебя в Ганчештах.
Котовский молча смотрел на тот берег, на голые верхушки деревьев, на дымок над далекими хатками… Он не ответил Христофорову. Он видел зимнее серое небо над своей родиной, но в этот февральский день ему казалось, что вот-вот выглянут из-за тяжелых туч солнечные лучи, и чернеющие сады покроются зеленой, пышной листвой…
Приближение Красной Армии к Днестру вызвало тревогу у румынских захватчиков. Они усилили охрану границ, стянули войска к берегу реки.
Котовский знал, что стоило ему дать команду, и его кавалеристы, как вихрь, бросились бы через Днестр сметать заставы румынских бояр. Но командование приказало преследовать противника только до Днестра, и Котовский требовал от бойцов, чтобы в сторону Румынии не было дано ни одного выстрела; это могло тогда осложнить международную обстановку.
Румынские оккупанты следили за каждым шагом Котовского. Агенты сигуранцы доносили в Бухарест о Котовском, когда он еще был на подступах к Вознесенеку.
С того же момента, как Тирасполь был освобожден от белогвардейцев, румынские бояре потеряли покой. Всевозможные агенты, шпионы и осведомители то и дело доносили о том, что Котовский уж переправился через Днестр.
Оккупанты чувствовали себя так непрочно на украденной земле, что стоило только взводу красных бойцов появиться на левом берегу Днестра, как в Кишиневе этот взвод принимали уже за полк, а в Бухаресте — за армию…
Несколько дней в районе Тирасполя кавбригада гонялась за мчавшимися отрядами белых, которыми командовали генералы Стесеель, Мамонтов и Бредов. С ожесточением пробивались белогвардейцы к Кучурганскому лиману. Они хотели уйти за границу, чтобы там снова собрать силы для борьбы с Советской страной.
Приднестровские плавни были переполнены белыми. Деникинцы скрывались в камышах. Они метались в плавнях вместе с огромным обозом; при многих находились семьи, но, несмотря на безнадежность положения, они не хотели сдаваться добровольно. Особенно тяжелые бои развернулись между 14 и 19 февраля, когда белогвардейцы пытались прорваться на север и выйти на соединение с бандами Петлюры.
Эскадроны Котовского пошли наперерез противнику. Белые собирались осуществить прорыв силою шести тысяч штыков и 300 сабель при четырех орудиях с броневым автомобилем.